Неточные совпадения
Кичливые сии властители, жаждая
бессмертия, и по кончине
хотели отличествовати внешностию своею от народа своего.
Едва только он, задумавшись серьезно, поразился убеждением, что
бессмертие и Бог существуют, то сейчас же, естественно, сказал себе: «
Хочу жить для
бессмертия, а половинного компромисса не принимаю».
Мало того: если даже период этот и никогда не наступит, но так как Бога и
бессмертия все-таки нет, то новому человеку позволительно стать человеко-богом, даже
хотя бы одному в целом мире, и, уж конечно, в новом чине, с легким сердцем перескочить всякую прежнюю нравственную преграду прежнего раба-человека, если оно понадобится.
Скрепы жизни, связывавшие бытие с небытием и делавшие ее
хотя не имеющей силы
бессмертия, но и не знающей над собой силы смерти, расслабляются, жизнь колеблется в основах.
Грановский
хочет остаться верен идеализму, дорожит верой в
бессмертие души, он противник социализма, думая, что социализм враждебен личности, в то время как Герцен и Белинский переходят к социализму и атеизму.
Потребляемых вещей Масленников жертвовать не любил: у него было сильно развито стремление к монументальности, он стремился к некоторому, так сказать, даже
бессмертию:
хотел жить в будущем.
—
Хотя франкмасоны не предписывают догматов, — развивал далее свою мысль наставник, — тем не менее они признают три истины, лежащие в самой натуре человека и которые утверждает разум наш, — эти истины: бытие бога,
бессмертие души и стремление к добродетели.
Когда я связываю
бессмертие человека с Христом, то я совсем не
хочу сказать, что
бессмертие существует лишь для тех, которые сознательно верят в Христа.
Он
хочет победить смерть не личным эросом и не личным
бессмертием, как Вл. Соловьёв, а воскрешением умерших, не пассивным ожиданием воскресения, а активным воскрешением.
— Мое
бессмертие уже потому необходимо, что бог не
захочет сделать неправды и погасить совсем огонь раз возгоревшейся к нему любви в моем сердце. И что дороже любви? Любовь выше бытия, любовь венец бытия, и как же возможно, чтобы бытие было ей неподклонно? Если я полюбил его и обрадовался любви моей — возможно ли, чтоб он погасил и меня и радость мою и обратил нас в нуль? Если есть бог, то и я бессмертен! Voilà ma profession de foi. [Вот мой символ веры (фр.).]
Я даже думаю, что тот, кто
хочет испытать всю силу пламенной любви, тот именно должен любить урывками: это сосредоточивает силу страсти, дает ей те знойные тоны, без которых любовь есть не что иное, как грустный философический трактат о
бессмертии души.
— Да, да, да, — говорит Иудушка, как бы не слыша замечания матери, — в Бога не верят,
бессмертия души не признают… а жрать
хотят!
Иван Карамазов учит: «Так как бога и
бессмертия нет, то новому человеку позволительно стать человекобогом, даже
хотя бы одному в целом мире, и с легким сердцем перескочить всякую прежнюю нравственную преграду прежнего раба-человека, если оно понадобится… Все дозволено». Мысли свои Иван сообщает лакею Смердякову, Смердяков убивает отца-Карамазова при молчаливом невмешательстве Ивана. Иван идет в суд доносить на себя. И черт спрашивает его...
— И пока есть смерть, Церковь незыблема! Качайте ее все, подкапывайтесь, валите, взрывайте — вам ее не повалить. А если бы это и случилось, то первыми под развалинами погибнете вы. Кто тогда защитит вас от смерти? Кто тогда даст вам сладкую веру в
бессмертие, в вечную жизнь, в вечное блаженство?.. Поверьте, м-р Вандергуд, мир вовсе, вовсе не
хочет вашего рацио, это недоразумение!
Будто снова я белая шхуна на зеркальном океане. Будто все ответы я держу в своей руке и мне только лень разжать ее и прочесть. Будто вернулось ко мне
бессмертие мое… ах, я больше не могу говорить, человече!
Хочешь, я крепко пожму твою руку?
Расскажу тебе и свои страдания, и свои надежды, расскажу, как я боюсь умереть, не сделав ничего достойного
бессмертия, и чем
хочу купить себе вечность на земли.
Кириллов
хочет быть спасителем человека, дать ему
бессмертие.
Сверх, своей религии тяготения, которою он был совершенно доволен, он упорно не
хотел суда на том свете и язвительно смеялся над людьми, верившими в ад, —
хотя против
бессмертия души он не только ничего не имел, но говорил, что оно крайне нужно для жизни.
Взятием Варшавы заключил при Екатерине подвиги свои Герой, которого имя и дела гремят еще в Италии и на вершинах Альпийских; на которого еще взирает изумленная им Европа,
хотя мы уже осыпали цветами гроб его — цветами, не кипарисами; ибо смерть великого Воина, который полвека жил для славы, есть торжество
бессмертия и не представляет душе ничего горестного.